Богата Забайкальская земля талантами
- Андрей Ерофеев
Богата Забайкальская земля талантами, в этой рубрике я постараюсь знакомить Вас с творчеством уникальных людей нашего города, и сегодня с удовольствием представляю вашему вниманию стихотворения
Андрея Ерофеева.
Слова и музыка Андрея Ерофеева
Мой город
Городов повидал я немало,
По проспектам гулял по московским,
Но, куда бы меня ни бросало,
Оставался я верен Петровску.
Небольшой городок забайкальский
Затерялся меж сопок сосновых.
Весь в цвету от черёмухи майской…
Я пою тебя снова и снова!
Петровск-Забайкальский – родные края!
Петровск-Забайкальский – Отчизна моя!
Петровск-Забайкальский – навек я с тобой,
С тобою мой город я связан судьбой.
Здесь всегда я душой отдыхаю,
Сделать лучше свой город стараюсь,
Ну, а если, куда уезжаю,
То к Петровску всегда возвращаюсь.
Возвращаюсь к тебе, ключик звонкий,
Чтоб воды родниковой напиться.
А какие в Петровске девчонки,
В них же просто нельзя не влюбиться!
Петровск-Забайкальский – родные края!
Петровск-Забайкальский – Отчизна моя!
Петровск-Забайкальский – навек я с тобой,
С тобою мой город я связан судьбой.
От багульника сопки чудесней,
Из окна мне любимая машет,
И повсюду звучит эта песня
О Петровске, о городе нашем!
Петровск-Забайкальский – родные края!
Петровск-Забайкальский – здесь мама моя!
Петровск-Забайкальский – навек я с тобой,
С тобою мой город я связан судьбою.
21.04.06
Александрине Григорьевне Муравьёвой
ПРИЛЕТЕЛА ЛЮБОВЬ
Запорошило снегом забайкальские сопки,
В белом инее стройно берёзки стоят.
В сей заброшенный край по нехоженой тропке
Прилетела любовь, осветив каземат.
Ни препоны царей, ни презрение «света»
Не смогли удержать тот душевный порыв.
Только болью по сердцу тихий плач малых деток…
Прилетела любовь, боль свою приглушив.
Позабыв обо всём – о балах и удобствах,
Петербургский дворец променяв на избу,
В земли те, где с Европой никакого нет сходства,
Прилетела любовь, свою выбрав судьбу.
Не жалев ни о чём, перешла своё поле,
И в веках чтут потомки белокаменный склеп.
Прилетела любовь, скрасив каторги долю,
И осталась навек в Забайкальской земле.
14.12.2006
25-летию Дома-музея ДекабристовЕ.И.Трубецкой
в Петровском Заводе
БЕРЕГИНЯМ ИСТОРИИ
Переступив порог музея Декабристов,
Ты входишь в прошлое. Над ним не властно время.
И, замирая, веришь… веришь истово –
Ты был здесь раньше. В восьмисотых. С ними всеми.
Вновь слышишь звуки скрипки знаменитой,
А вот хозяйка клавишей коснулась,
Задумчив Трубецкой над книгою раскрытой,
Забыв свой зонт, Волконская вернулась.
И с Трубецкою пошептавшись в будуаре,
Пошла к себе в усадьбу… Это было…
Сегодня двадцать первый век в разгаре…
Но почему тепло княгини рук здесь не остыло?
Но почему, попав сюда, я знаю, верю,
Что только что была здесь Ивашёва?
Что Муравьёва ждёт за этой дверью,
Когда наступит час свиданья с мужем снова?
Но почему так веет благородством
От этих стен старинных и поныне?..
Я знаю. Потому, что поражают сходством
С княгиней сего дома берегини!
Пусть не лицом, но чистотой душевной,
И внутренним, как этот дом, убранством.
В манерах, в поведеньи совершенства,
Во всём угадываются черты дворянства.
Вы бережёте свято связь меж временами,
Благодаря вам, вечен глас Истории речистой…
Позвольте преклониться перед вами –
Хранительницы дома Декабристов!
10 октября 2005 года
МНЕ ХОЧЕТСЯ
Мне хочется, чтоб город наш расцвёл,
Как цвёл когда-то он в шестидесятых,
Звучали б в парках музыки раскаты…
Мне хочется, чтоб город наш расцвёл.
Мне хочется, чтобы добрее стали
Все Петровчане и все люди мира,
И стихли ссоры в городских квартирах…
Мне хочется, чтоб все добрее стали.
Мне хочется, чтоб лес не вырубали, –
Природу уничтожить очень просто,
И вместо сосен – пни, как на погосте…
Мне хочется, чтоб лес не вырубали.
Мне хочется, чтобы смеялись дети,
У каждого пусть будет папа с мамой,
Игрушки и свой дом, что тёплый самый…
Мне хочется, чтобы смеялись дети.
Мне хочется, чтоб вечно жила Мама!
Её заботой, ласкою согретый,
Пред нею в вечном я долгу на этом свете…
Мне хочется, чтоб вечно жила Мама!
Мне хочется, чтобы стихи писали люди,
И мир Поэзии пусть их облагородит,
А всё плохое прочь пускай уходит…
Мне хочется, чтобы стихи писали люди.
Мне хочется, чтоб думали все так же,
И мир тогда намного станет краше,
И голубь мира в небе крылом машет…
Мне хочется, чтоб думали все так же.
09.11.04
НАС БЫВШИХ НЕ БЫВАЕТ…
Пусть ты уже не ходишь в серой форме,
Кокарда на фуражке не блестит,
Но не забыть тебе закона нормы,
И не забыть, как в ночь УАЗ летит.
Приветливо махнёт рукой гаишник, –
Не раз ты на посту дежурил с ним…
Нарядов, рейдов не было здесь лишних,
Ведь знал, что за порядком мы следим.
Да и сейчас, (мы это тоже знаем),
Ты мимо беспредела не пройдёшь.
Ментов ведь бывших просто не бывает,
По жизни вечно этот крест несёшь.
09.11.04
О РОССИИ ПЕТЬ – ЧТО СТРЕМИТЬСЯ В ХРАМ.
Много песен о тебе, Россия, спето,
Можно вспоминать их бесконечно,
Только жили на земле поэты
Русские. Их песни стали вечны.
Хоть какое пусть тысячелетье,
Как бы быстро ни бежало время,
Эти имена вошли в бессмертье –
Их стихи идут по поколеньям.
Молодые пробуем мы силы –
Свои песни мы поём Отчизне.
Только до конца воспеть Россию,
Кажется, не хватит и двух жизней.
Но скажи – а долго ль жил Есенин?
Северянин? Осип Мандельштам?
Жизнь их пронеслась, как дождь
весенний,
но разлились строчки по сердцам.
Просто, без речей витиеватых
Воспевали Русь свою в стихах
Гумилёв, Цветаева, Ахматова…
Имена их будут жить в веках.
Называл себя он хулиганом,
Скандалистом, пьяницей, гулякой,
По его словам в Москве кабацкой
Знала его каждая собака.
Только бесшабашность напускная
Уходила вдаль, когда писал про
Русь…
Сердце замирает – как читаешь
Светлую Есенинскую грусть.
Если б жил я в времена былые,
То пришёл к поэту и спросил:
«Где берёшь, мой друг, слова
такие?
Кто такие песни сочинил?
Знаю я, Сергей бы мне ответил:
«Их беру из сердца своего,
Рифму мне подсказывает ветер,
Ведь люблю я Русь! Вот только и
всего».
Господи! С какой они любовью
Отдавали всех себя стране,
Как бы ни было им горько, больно…
Им бы жить да жить ещё вдвойне.
Как писал о России офицер и поэт!
Удивительной силы стихотворный
рассвет.
Дорогая Россия, ах, как он тебя пел…
А в ответ прозвучало: «Гумилёву –
расстрел!»
И пускай не причислен ты к лику святых,
Но звучит по России твой лирический
стих,
Как любил и страдал ты в любимой
стране…
Не стреляйте в поэтов! Ни в миру,
ни в войне.
О, Россия, сколько сыновей, дочерей
Восхваляли красу твоих рек и полей,
Кто стихами, кто песней отдавали тебе
Всю любовь, что так долго хранили в
себе.
Для нас – русских Россия –
святыня святынь:
Зелень моря лесов,
небесов чистых синь.
И сказал Северянин
(не сказать лучше нам):
«О России петь –
что стремиться в храм».
О,ПЕГАС…
О, Пегас! Подари мне перо из крыла своего.
Урони его, мимо над домом моим пролетая.
Я его подниму, и окружат меня сразу рифмы, не тая.
И прекрасные светлые строки стихов выйдут из-под него.
О, Пегас! Подари мне перо из крыла своего!
И тогда за мой стол приземлятся прелестные музы.
И под лиру Евтерпы с Эрато в едином союзе
Поэтический образ Любви будет создан для мира сего.
О, Пегас! Подари мне перо из крыла своего.
И тогда Полигимния строго мне, но… улыбнётся.
И, быть может, страна под мои слова утром проснётся,
И Российский народ скажет – эти слова для него!
О, Пегас! Подари мне перо из крыла своего…
Я на славу Поэта Великого не претендую.
Напишу им я стих про Поэзию – деву святую.
Чтоб звучали стихи на Земле! И не боле того…
17.07.04
ОДА ОГРЕБАНИЮ КАРТОШКИ.
«Приветствую тебя, картофельное поле!–
Сказал я, стоя на краю его с утра,-
Когда успело, ты, так зарасти травою?»
Смотрю на ужас сей с поникшей головою,
Вздыхая, тяпкой грустно я взмахнул: «Пора!»
Пора на бой с ордой зелёных паразитов,
Не инопланетян и не чертей бодунских –
(Те появляются не часто и транзитом),
А эти – каждый год, как инквизитор,
Как диверсант китайский по-пластунски
Ползут, ползут, всё поле оплетая,
Потом, глядишь – она уж «шубой» поднялась,
И ты рычишь и, гневом закипая,
Ты тяпку точишь: огнь в груди, глаза сверкают…
И вот на поле я ступил, и битва началась…
По ряду первому, как Пётр под Полтавой,
Пырея копьеносцев остролистых я валю,
При этом землю пригребать к ботве не забываю,
Чтобы богаче и обильнее быть бульбы урожаю,
При этом даже песню бодрую пою.
Так в темпе неплохом прошёл четыре ряда –
Врага зелёного немало сзади скрошено,
Злорадно оглянувшись – так тебе и надо!..
Но тут имел неосторожность обвести всё поле взглядом,
И стало сразу совершенно не смешно.
На мягком коврике из мокреца листочков
Густой стеной лес стрел от пырея,
Потом кивает лебеда, какие-то цветочки,
Да-а-а, с вами здесь сегодня я «дойду до точки»,
Паду в неравной битве и умру здесь .
Но тут, из охватившего меня оцепененья
На землю грешную сигнал автомобиля возвратил,-
Сосед по полю, страшно «радуясь» везенью,
Что на природу вырвался из града заточенья,
Меня приветствовал и мне прибавил сил.
Так было пройдено ещё четыре ряда,
Потом ещё штук сорок, и ещё…
Я мысленно себе твержу, что это надо,
Гоню вопрос: «Оно тебе всё это надо?»
И вспоминаю стих про «раззудись плечо».
«Война войной, обед по расписанью».
Кто эту мысль придумал – памятник ему.
Откуда-то вдруг взялся аппетит, всё съесть желанье,
И даже за собою все следы еды убрать потомкам
в назиданье…
Вот только почему не хочется вставать, я что-то не пойму.
Но есть такое матерное слово: «надо».
Прости, читатель, повторяю я его опять.
Иду к воткнутой в землю тяпке, а за ней засада –
Как осьминог, раскинув листья-щупальца, (а корни!) –
вот досада –
Растение – бич всех полей ни дать – ни взять.
Полполя им затянуто в клоаку,
И «завернув» восьмиэтажным невзначай,
Я с тяпкою наперевес бегу в атаку,
С растеньем этим ввязываюсь в драку,
Крича ему: «Умри, несчастный молочай!»
Согнувшись в три погибели, махаю,
А, нет – маху, нет, всё-таки машу
И про себя американцев проклинаю –
На Марс забросили планетоходов стаю,
А как бороться с сорняками – ни шу-шу.
Так! Разгибаться с каждым разом всё труднее,
Ведь спину мучает один «больной» вопрос:
«Как понадёжней, эффективней и быстрее
Изгнать болезнь, что с каждым днём наглее,
Названье коей – остеохондроз?»
А солнце сверху жжёт немилосердно:
«Где же ты было, когда был я на Хилке?
Тогда за тучи ты всё пряталось усердно,
Сегодня вспомнило ты Африку, наверно-
Пашите, негры, мол, ещё я ввысоке…»
Борьба на поле достигает апогея.
В победу верю я, а там – цветы, овация…
Но враг коварней, чем я думал, и хитрее –
Пока нет ветра, и на солнце я потею,
Он в ход пустил, да-да, вы правы, авиацию.
В измученную солнцем и хондрозом спинушку согнутую
Вонзили жала комары и пауты, чуть не прервав, сей стих.
Ведь знают, что летят за смертью лютою,
Но они, как японцы – камикадзанутые,
И, как китайцев, очень много их.
Но здесь, ребята, фиг вы угадали,
Ведь у Прокопьича я приобрёл в Ланете
(Сейчас ему рекламу «засандалим» -
За это может он мне что подарит)
Отличнейшее от вас средство – «Дэту».
Кровососущие летающие «обломились».
Летите все вы в… в другое место.
За этот день мы с тяпкою сроднились,
И потом с ног до головы умылись,
И спать, наверно, тоже ляжем вместе.
Ну вот, в последний раз взмахнул я ею.
Ура! Победа! Нету сорняков здесь боле!
Любуясь ровными красивыми рядами, млею –
Какую ж я закончил эпопею!
Ну, что ж, до сентября, картофельное поле.
3-5 июля 2004 года
СТИХИ ПРИХОДЯТ СВЫШЕ...
Стихи приходят свыше, ну, а если
В душе при этом музыка звучит
И сердце в ритм с рифмами стучит –
Рождается здесь бардовская песня.
Потом гитара, может быть рояль –
Мелодия дойдёт до совершенства…
Создав её, ты испытал блаженство,
А может быть восторг, а может быть печаль…
Добавит дым костров походных роста
Словам её, исчезнет или же…
Неважно. Это песня. Ведь уже
Спел эту песню тот, кто её создал.
СТО ПЯТЬДЕСЯТ И ШЕСТЬ…
Не прозвенит над этой школою звонок,
С урока не сбежит мальчиш-проказник…
На праздник шли, на первый свой урок
Сто пятьдесят и шесть… Такой вот вышел праздник…
Тысяча с лишним женщин и детей
За три лишь дня прошли все круги ада.
Без пищи и воды, под дулами смертей,
Моля лишь об одном: «Детей – не надо!»
Но кучка нелюдей с начала самого,
Боясь воздействия спецназовского газа,
Детей швыряли, чтобы в окнах бить стекло:
Норд-Ост уроком стал не только для спецназа.
Старушка с внуком, няня с грудничком,
С бантами первоклашки и их мамы…
Прикладом, сапогом, пинком, тычком
В спортзал. Детьми ж закрыли окон рамы.
Простая школа средняя за миг
Превращена была в России рану,
От ужаса, содрогнувшись, весь мир
Узнал про страшную трагедию Беслана.
Взрывчатку заложили во всех школы швах,
А в классе – эшафот, стена, как плаха…
И заступись здесь за детей сейчас Аллах,
Они бы расстреляли и Аллаха.
Бессмысленно, жестоко зло всегда,
Без нации, без веры, лица скрыты…
Сто пятьдесят и шесть лишь никогда
Звонок не смогут услыхать – они убиты.
08.09.04.
ШУРАВИ В ГОЛУБОМ БЕРЕТЕ
Эх, ребята, скажу я вам –
То, что больше всего на свете,
Ну, до смерти боится душман –
Шурави в голубом берете.
Не поможет ему Коран,
Когда, словно смертельный ветер,
Налетает с небес ураган –
Шурави в голубом берете.
От него не спасёшься нигде
Ни на том, ни на этом свете…
Он и в небе, в земле, в воде –
Шурави в голубом берете.
Лишь услышат его АКС,
Сразу солнце не так ярко светит:
«О, Аллах! Опять этот бес –
Шурави в голубом берете!»
Вот сожжённый кишлак стоит –
Ну, теперь «дух» за всё ответит…
За убитых тобой отомстит
Шурави в голубом берете.
Одного только вам не понять –
Как слезятся глаза на рассвете,
Коль приснятся берёзки опять
Шурави в голубом берете.
1990
БОРОДИНСКОЕ ПОЛЕ
Над Бородинским полем тишина,
Оно покой по праву заслужило,
Но только помнит поле времена
Лихих боёв и страшного горнила.
Во сне приходят образы тех дней,
И с памятью в атаку наступая,
Ты слышишь гром Раевских батарей
И глас неистового смелого Барклая.
Бородинское поле,
Над тобой небо синее.
Бородинское поле –
Гордость, слава России!
Вторая пострашней была война,
На ней уж не звучало сабель звона,
И вновь собой, закрыв тебя, страна,
Сражались здесь сыны Багратиона.
И вновь услышало Бородино слова,
Что более ста лет назад звучали:
«Мы не отступим – позади Москва!»
Советские солдаты их сдержали.
Бородинское поле,
Над тобой небо синее.
Бородинское поле –
Гордость, слава России!
Над Бородинским полем тишина,
Оно покой по праву заслужило,
Здесь пронеслась война, да не одна,
Явив врагам России мощь и силу.
Бородинское поле,
Над тобой небо синее.
Бородинское поле –
Гордость, слава России!
05.05.05
ЗАБАЙКАЛЬЕ РОДНОЕ.
Я живу в Забайкалье средь лесов и озёр,
Переливом хрустальным здесь поёт русский хор.
И повсюду со мною эти чудо-края.
Забайкалье родное, ты Отчизна моя!
Разливы рек, звон голосов российских,
Лесную ширь, сибирский наш простор,
Красу страны – земли родной и близкой,
Святую Русь поёт народный хор. 2 раза
Пусть я в жизни увижу океаны и горы,
Мир заморский открою, коль угодно судьбе,
Но лишь только услышу песню нашего хора,
Забайкалье родное, возвращаюсь к тебе!
Разливы рек, звон голосов российских,
Лесную ширь, сибирский наш простор,
Красу страны – земли родной и близкой,
Святую Русь поёт народный хор. 2 раза
Если выпала честь в Забайкалье родиться,
Вековые устои своих предков храни!
Мы – гураны, и этим можем смело гордиться,
Забайкалье родное, все мы дети твои!
Разливы рек, звон голосов российских,
Лесную ширь, сибирский наш простор,
Красу страны – земли родной и близкой,
Святую Русь поёт народный хор. 2 раза
04.02.05
НУ, ЧТО РЕБЯТА…
Пусть молодёжь зовёт нас стариками,
И правнукам шинель уж маловата,
Но орденов своих коснёмся мы руками
И вспомним то, что мы военных лет ребята.
Ну что, ребята, за сорок пятый
Мы фронтовых сто грамм нальём…
Победу встретили в 2005-м,
Ведь мы солдаты и мы живём.
Фашист мечтал протопать до Москвы
И в рабство взять людей ни в чём не виноватых,
Но на защиту Родины здесь грудью встали мы –
Советских лет девчата и ребята.
Ну что, ребята, за сорок пятый
Мы фронтовых сто грамм нальём…
Победу встретили в 2005-м,
Ведь мы солдаты и мы живём.
В 40-х мы молодыми тоже были,
А на дворе уже 2005-й,
Всё меньше нас, не те, что прежде силы,
Но гром победного салюта не забыли,
В душе по-прежнему такие ж мы ребята!
Ну что, ребята, за сорок пятый
Мы фронтовых сто грамм нальём…
Победу встретили в 2005-м,
Ведь мы солдаты и мы живём.
09.05.05
ОХРАНЯЯ РОССИИ ПОКОЙ
Офицерская доля такая –
Где прикажет страна, там твой дом,
И уже много лет в Забайкалье
Мы Отчизны покой бережём.
Край суровых январских морозов
И бескрайних зелёных лесов,
Величавы здесь летние грозы
И весенний изюбра рёв.
Чтоб Сибири краса была вечной,
Вновь встаём мы в солдатский строй,
Защищая своё Отечество,
Охраняя России покой!
03.02.05
ПЕСНЯ О ЧИТИНСКОЙ ТАМОЖНЕ.
Небосвод над Забайкальем синий-синий,
Аромат ветвей кедровых чист и свеж…
Мы Читинская таможня – часть России,
Бережём экономический рубеж.
Мы работаем за совесть – не иначе,
И по-верещагински не просим мзду.
Чтоб любимая страна жила богаче,
Круглосуточно таможня на посту!
Таможня, таможня, таможня,
Таможня даёт всем добро.
Работаем мы, брат, в таможне,
И, значит, нам повезло!
Если кто-то в нарушение закона,
Контрабанду вдруг захочет провезти,
Неприступного таможни он заслона,
Как ни бьётся, но не сможет обойти.
Не пугают нас задачи службы сложной,
Доказали это мы своим трудом,
Потому что мы – ребята из таможни,
И свой стяг по жизни с гордостью несём!
Таможня, таможня, таможня,
Таможня даёт всем добро.
Работаем мы, брат, в таможне,
И, значит, нам повезло!
СИБИРЬ И ДЕКАБРИСТЫ.
Здесь лето коротко, зима длинна, сурова,
Неистова краса твоя и ширь,
Бескрайняя, могучая Сибирь,
Не жалуешь людей ты пришлых, новых.
От чужаков добра не жди, лишь вред,
Они с собой приносят только беды –
Уничтожают лес, тот, что хранили деды,
Творят здесь зло и не несут ответ.
Ты вспоминаешь позапрошлый век,
Когда чужих людей пришло немало,
Их по твоим просторам разбросало
Веленье царское, что в гневе он изрек.
Ты отнеслась к ним с осторожным сожаленьем –
Дворяне всё ж, изнежены сполна…
Но были дети то Бородина –
Без страха глядя на тебя, но с восхищеньем,
Они сказали: «Знать, таков наш рок,
Познать Сибирь, её людей, их нравы.
Здесь тоже нужно жить!» Как они были правы!
Их жизни, судьбы их для нас для всех урок.
И стали жить. О снисхожденьи не просили,
Не изменив ни взглядам, ни судьбе,
Ни своей гордой пламенной борьбе
За жизнь свободную народа и России!
Николаю Григорьевичу Шахтарину
СОЛДАТ, ВИДЯЩИЙ МИР ГЛАЗАМИ ПОГИБШИХ ДРУЗЕЙ.
Есть в Российской глубинке деревня,
Имя носит она красивое:
«Соловьи» её кличут издревле,
Район Котельнический, область Кировская.
Ни одну деревеньку в стране моей
Стороной не прошёл сорок первый год –
В бой шагнули из них миллионы людей:
На защиту Земли родной встал народ!
Вот и из Соловьёв мужики на фронт,
Все, кто мог встать в строй, не задумываясь…
И не трель соловья – грозных взрывов гром
Услыхать им пришлось, не прислушиваясь.
Вот и Колька Шахтарин, хоть один рос в семье,
С первых дней, вместе с односельчанами
На передний край по той страшной войне…
Парень он был всегда отчаянный.
Сразу он в морскую пехоту попал –
Лихо на бок берет, сердце тельник рвёт,
А для фрицев он «чёрным дьяволом» стал:
Так морпехов звал в страхе фашистский сброд.
Смело он воевал, не боялся врага,
Но под Мурманском как-то в атаке
Получил он раненье, но чёрту рога
Колька наш обломал – выжил таки.
Снова в бой он пошёл за свои Соловьи,
В страхе немцы пред ним трепетали…
Пули-дуры, и вот, во второй раз они
Всё ж Шахтарина Колю достали.
Но морская душа не торопится в рай,
И в санбате не слышен крик чаек,
Эй, старуха с косой, ты пока отдыхай –
Враг девчат Соловьёвских печалит.
И с удвоенной яростью бьёт автомат,
Но… война есть война, горько всё же…
Третье в голову получил наш солдат,
Жив – остался, но видеть – не сможет.
Он с победой вернулся к себе в Соловьи,
«Здравствуй, Мама, Отец… Да не плачьте вы!
Я ж живой, ну задело чуть, ну что ж вы, мои…»
Эх, война – сущность подло-палачья.
Но ждала впереди пострашнее весть:
«Коля… братьев Токаевых нету…
Всем троим твоим другам не óбнять невест…
Прокатилась слеза по берету.
«Колька, Лёха, Серёга, да как же вы!..»
Горло сжало стальною дланью.
«Кто ещё?» «Братаны,– Шалагиновы…
В сорок первом… И Пашу, и Ваню.
«А Ванюха? Сметанин?» «В сорок втором…»
«Все друзья, Коль, погибли твои!
Но не просто – за Родину! За Отчий дом!
За родные свои Соловьи!»
Больно друга терять – в сердце горе-печаль.
А троих?! Три могилы, три гроба…
Двух двоюродных братьев, соседей, сельчан…
После этого выдюжь попробуй.
Стиснул зубы солдат: «Эх, уйти б за село,
Дать бы волю слезам в одиночестве!
Но хоть знаешь, казалось, любой бугорок,
А слепой… Лишь в подушку… И молча…
Время шло. Оно – лекарь: притýпилась боль,
Но друзей помнил ежеминутно.
Голоса слышал их, «видел» перед собой,
Засыпал зачастую под утро.
55-й! Весна! Гром салютов гремит!
Ветеранов славит народ!
Десять лет уж над Миром мир стоит,
Десять лет никаких нет невзгод.
По заслуге почести все приняв,
Николай наш вернулся к дому.
На скамейку присев и, чуть радость уняв,
Стал он думать давнишнюю думу.
«Не Господь я, друзья, воскресить не смогу,
Только будете всё ж вы со мной!
Я вернулся живым, знать у вас я в долгу!
Знать должны снова встать вы в строй!»
«Привези три ростка – попросил он отца –
Тополиные черенки.
Возле дома, но только сажать буду сам.
Пусть не вижу, но две ж руки.
Подготовил он лунки, лопату взяв:
Тополёк. Тополёк. Тополёк.
«Вот и снова со мной вы, мои друзья,
Алексей, Николай, Серёга».
На каждый – табличку с именем друга,
Ствол тронул рукой – «Молодцы!»
Такая же крепкость, мощь и упругость –
Одно слово – кузнецы!
Потом он ещё посадил два древа –
«Привет, Шалагиновы братья,
Скорей подрастайте на радость морпеха,
Чтоб мог бы и вас обнять я!
Клён молодой рядом с вами стоит.
Узнали? – Ванятка Сметанин.
Такой же он стройный остался. Шумит
Узорчатыми листками.
Так úзо дня в день, то росток, то три
Вставали у дома Шахтариных,
Те, кто не вернулся в свои Соловьи,
Руками, что видят, взрождаемы.
И не был забыт им никто из сельчан –
Чем память солдата измерить?
Сад Памяти встал вокруг озера там…
С войны Соловьи не пришлось им встречать.
А было их – семьдесят девять!
Почти каждый день приходили туда
Их матери, вдовы, дети…
И… будто бы как до войны, как тогда:
Кто с сыном, кто с мужем, кто с тятей…
Землянку там вырыл старый солдат,
Сидит у печурки походной,
Невидящий взор земляной накат
Не сдержит – вокруг столько рóдных!
Беседовал с ними он вечерами,
На ощупь по имени каждого знал,
Своими невидящими глазами
Он видел весь мир с тем, кого вспоминал.
Не знаю, что дались мне те Соловьи,
И жив ли ещё тот Шахтарин?
(Бернеса принял журавлиный клин).
А он, может быть, как из них один,
Давно живёт в Саду Памяти.
16 апреля 2005 года
г.Петровск-Забайкальский
